» » Раскол и сектантство в русской народной жизни (1-я часть "Вступление")

Раскол и сектантство в русской народной жизни (1-я часть "Вступление")Вопрос о расколе - сектантстве принадлежит к числу вопросов, еще слишком мало разработанных нашей литературой. Многие весьма важные стороны этого оригинального явления духовной жизни русского народа до сих пор еще остаются недостаточно выясненными. В виду этого попытка, имеющая целью осветить те или иные стороны раскола-сектантства, ука­зать и наметить причины, которые поддерживают его существование и даже способствуют его усилению - едва ли может считаться из­лишней.

 

Руководствуясь этими соображениями, автор решился выпустить отдельным изданием жур­нальную статью, которая появилась в печати более двадцати лет тому назад по вопросу - до сих пор еще в известной степени спор­ному - о значении раскола-сектантства в рус­ской народной жизни 1).

 

Автор отнюдь не претендует исчерпать этой брошюрой затронутый в ней вопрос, так как вполне, разумеется, сознает необходимость большого обоснования и более детальной разра­ботки выставленных в ней положений, что он и намерен выполнить в одной из следующих работ, пользуясь тем обширным материалом, который собран им по вопросу о религиозно-этических движениях русского народа - как путем занятий в разных архивах, так и путем непосредственного изучения сектантства в местах его наибольшего распространения.

 

Что касается системы борьбы с расколом, разбору и критике которой в этой брошюре уделяется не мало места, то читатель не должен упускать из виду, что в данном случае речь идет о системе, имевшей место четверть века назад, когда во главе духовного управления стоял граф Д. А. Толстой.

 

С тех пор многое, конечно, изменилось. Этим изменениям, если позволять обстоятель­ства, автор надеется посвятить особый труд.

С.-Петербург,

22 сентября 1904 г. 

 

Знакомясь с результатами, достигнутыми нами в области изучения народной жизни, на- родного быта, разбираясь в массе материалов, собранных нами по этим вопросам, мы не можем не заметить некоторого рода узости взгляда и односторонности, с которыми отно­сились мы до сих пор к делу изучения условий народной жизни. Пораженные видом народной бедности, периодическими голодовками, громадными цифрами недоимок, вынужденными переселениями и проч. и проч., мы кинулись из­учать и исследовать условия экономического положения народа, высчитывать крестьянский бюджет, количество платежей и налогов, лежащих на мужицкой «душе», количество скота, лошадей, овец, приходящихся на крестьянский двор, из- следовать заработки и промыслы; позднее мы занялись изучением поземельных отношений, состоянием крестьянской общины и т. д.

 

Все это, конечно, как нельзя более естест­венно и понятно. Универсальное значение экономических условий в общем строе жизни каждого отдельного народа, тесная зависимость этого строя от состояния материального быта - все это идеи, который давным-давно уже стали совершенно бесспорной, избитой, азбучной исти­ной. А тем более, когда бедность народа доходит местами до нищеты, до вырождения и вымирания, когда целые обширные области, считавшиеся некогда «житницами империи», подвер­гаются всем ужасам хронического голодания, то понятно, что вопросы чисто экономического характера неизбежно приобретают преобладающее значение и сами собою выдвигаются на первый план. Но дело в том, что остановиться только на этом, ограничиться изучением только одних экономических вопросов - значило бы сделать дело лишь наполовину. Нельзя упускать из виду, что, кроме нужд чисто материальных, кроме запросов желудка, у народа существуют и другие потребности, неудовлетворение которых отзывается на нем также крайне болезненно и печально.

 

Это - потребности просыпающейся мысли, по­требности чувства и сердца, жажда умственной, духовной деятельности. С другой стороны нельзя забывать и той старой, избитой истины, что всякого рода явления текущей жизни, в том числе и экономические бедствия, с их голодовками, нищетою, вымиранием и проч.- все они, без всякого сомнения, разумеется, оставляют глубокие, неизгладимые следы в характере народа, в настроении его духа, влияют на его энергию, на склад и строй его воззрений, на развитие в нем новых верований, новых учений и т. п.

 

Между тем эту-то именно сторону народной жизни мы совершенно упустили из виду, все- цело отдавшись изучению крестьянского бюджета и хозяйства. Занявшись исследованием вопросов о том: в чем живет мужик, сколько он получает, сколько проживает, что он ест, во что одевается, - мы совсем забыли справиться: что он думает? во что он верит и во что не верит? Каковы его надежды, взгляды, его заветные думы, желания и стремления, как он относится к тем или другим явлениям современной, скользящей мимо его, жизни, как, наконец, отражаются на нем разные события и условия окружающей его действительности и т. д. и т. д.

 

Мне не зачем напоминать здесь историю на­шего знакомства с народом, так как она, без сомнения, слишком свежа у всех в па­мяти. Все помнят, конечно, услуги, сделанные в этом отношении нашими славянофилами, но помнят и их ошибки, их односторонность, помнят те груды сборников народных песен, былин, пословиц, преданий, поговорок, сборников, которые были единственным результатом этого изучения; помнят затем «западников», сведших изучение народной жизни на исследование экономического быта народа и обогативших литературу рядом прекрасных исследований о производительных силах и средствах народа... Несмотря на это, духовная, религиозно-нравственная, интеллектуальная жизнь народа осталась и, нужно сказать, остается до сих пор очень малоизвестною.

 

Из всех проявлений умственной жизни русского народа, не имеющих прямого отношения к экономическим вопросам, до сих пор удостоился систематического изучения лишь один вопрос, это именно - народное обычное право. Благодаря инициативе покойного Н. В. Калачова, русское географическое общество обратило вни­мание на необходимость изучения народных юридических обычаев и издало весьма по­дробную, прекрасно составленную программу для собирания сведений по этому предмету. Без сомнения, разработка этого вопроса имеет боль­шое серьезное значение для практической жизни, но опять-таки ясно, конечно, само-собою, что остановиться на этом и опочить на лаврах - невозможно.

 

Необходимо обратить серьезное внимание и заняться тщательным изучением всех других сторон, всех других проявлений духовной, интеллектуальной жизни русского народа. К числу этих вопросов мы причисляем вопрос о расколе или сектантстве. Скажем более. Этому вопросу, в виду его особенного значения, мы отводим одно из первых мест среди других вопросов интеллектуальной народной жизни.

 

Во избежание недоразумений, считаем необходимым заметить, что под словом мы разумеем совокупность всех вообще религиозно-этических и религиозно-бытовых протестов и разномыслий русского народа. Таким образом под именем раскола мы разумеем не только раскол старообрядчества, но также и все те секты, которые нашими духовными писателями называются обыкновенно „ересями" и которые обыкновенно выделяются ими из понятия о расколе 2). К числу «ересей» духовные писатели, как известно, относят, во-первых, разные мистические секты, в роде хлыстов, скопцов, и проч., и, во-вторых, секты рационалистические, в роде молоканства, духоборства, штунды и т. д.

 

Культурная, умственная жизнь каждого народа начинается прежде всего в сфере религиозных вопросов, наиболее для него близких и важных. Пробудившаяся мысль начинает подвер­гать критике догматы, принятые некогда бессознательно и усвоенные чисто механически. Но раз началась поверка религиозных тезисов, возникла потребность в более сознательной ассимиляции их, к ним, в сознании народа, так или иначе примешиваются все те социальные, бытовые тенденции и стремления, до понимания которых он успел возвыситься и ко­торые возникли в нем под влиянием общего строя окружающей его жизни.

 

Раскол это - целый религиозно - бытовой культ, выработанный и созданный историческим процессом русской народной жизни. В нем самым поразительным образом перемешиваются идеи и стремления чисто религиозные с вопросами и стремлениями чисто бытового, социального склада и характера, так что весьма часто бывает почти невозможно определить: где кончаются первые и где начинаются вторые. При этом в одних сектах берет перевес элемент религиозный, в других - социально- общественный; тем не менее присутствие каждого из обоих элементов неизбежно в учении любой секты. Так было прежде, так и теперь, и только крайняя умственная близору­кость может утверждать, что наше современное сектантство представляет собою явление исклю­чительно религиозное, чуждое всяких общественных и бытовых мотивов и стремлений.

 

Причины, обусловливающие развитие сектант­ства, слишком широко захватывают народную жизнь и коренятся и кроются - в ней гораздо глубже, чем обыкновенно думают об этом. Отсюда понятно, почему вопрос о расколе не­разрывно связывается не только с вопросами, касающимися церкви, духовенства и школы, но также и со всеми теми вопросами нашего общественного быта, которые относятся до правового и экономического положения народа - все эти вопросы находятся в прямой и тесной связи с условиями, способствующими развитию сектант­ства, и от того или другого практического разрешения их будет прямо зависеть усиление или ослабление раскола.

 

К сожалению, мысль эта до сих пор еще не усвоена громадным большинством нашего образованного общества. Для многих, например, может показаться даже в высшей степени странною мысль о том, что развитие сектантства находится в близкой и тесной зависимости от существования в народной жизни таких учреждений, как паспортная система, подушная по­дать и т. п. А между тем идея эта бесспорно верна. Чрезвычайная разнородность основных элементов, вызывающих и поддерживающих раскол, является главною причиною, почему во­прос о сектантстве не может быть обсуждаем отдельно, сам по себе, без отношения его к другим наиболее важным и давно наболевшим вопросам нашей общественной жизни.

 

Примечания:

1)Эта статья под заглавием «Значение сектантства в русской народной жизни» первоначально была напечатана в январской книжке журнала „Русская Мысль» за 1881 год.


2)Примечание цензора, иеромонаха Александра. Слова „ереси, „секта" и „раскол" до сих пор еще не получили точного определения в нашей богословской науке и гражданском законодательстве. Тем не менее почтенный автор едва ли поступает правильно, сближая наших раскольников (старообрядцев) с сектантами. Если и можно находить какое-либо сходство между нашими расколом и сектантством, то исключительно общего, формального оттенка. Раскол и сектантство суть уклонения от православия, проявления религиозного разномыслия... Вот принцип, может быть, единственный для чисто-внешнего, формального сближения между раскольниками и сектантами. Наоборот, чем глубже приходится изучать раскольников и сектантов с внутренней стороны, тем отчетливее и яснее открывается великое различие между ними.

 


Источник:

А.С. Пуговин,

"Раскол и сектантство в русской народной жизни",

С критическими замечаниями цензора,

Типография Т-ва И. Д. Сытина, Пятницкая ул., свой дом.

МОСКВА - 1905.

 

Редактирование на современный русский язык произвела адимнистрация сайта istorus.ru.

 

 

 

при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна

скачать dle 10.1русский торрент трекер